trudsamara (trudsamara) wrote,
trudsamara
trudsamara

Categories:

Эхо 90-х. Знаковые убийства.

В этом году исполняется 15 лет со времени убийства начальника пересыльной тюрьмы в Сызрани Евгения Бородина.
Никогда еще в России криминал не замахивался на хозяина тюрьмы, которая в России, как известно, больше, чем тюрьма. был 97 г. - разгул лихих 90-х.






Хозяин тюрьмы
…Так в Самаре еще никого не хоронили. Братве, устраивающей пышные похороны своих "бойцов", и не снилось.У ДК им Дзержинского собрались, несмотря на непогоду, тысячи людей со всей области, кавалькада машин вслед за гробом надолго парализовала всякое дви-жение. Выступавшие клялись найти и отомстить. Накрапывал дождь. Говорят, так бывает, ко-гда умирает хороший человек. Когда гроб стали опускать в могилу - дождь хлынул, как из вед-ра. По приметам, так бывает, когда хоронят человека, который очень хотел жить. Погибший очень хотел жить - был полон планов и устремлений. К его могиле часто приходят люди в форме, приносят цветы, выпивают горькую чарку. Обязательно кто-нибудь выдохнет: "Какого человека убили..."
Среди нескольких десятков заказных убийств, случившихся в губернии за минувшее десятилетие, смерть полковника Бородина стоит особняком – это единственный случай, когда, как сказал кто-то на похоронах, убили "правильного мужика". Убили, если можно так сформу-лировать - за убеждения, а не за деньги, как бывает в абсолютном большинстве покушений.
1. Расстрел в элитном доме
Полковника внутренней службы 46-летнего Евгения Бородина расстреляли в октябре 1997 года в подъезде "элитного" дома старинного волжского городка Сызрань. В этом доме, на одной площадке с мэром и начальником местной милиции, он впервые за свою полковни-чью жизнь получил квартиру, двухкомнатную - как начальник следственного изолятора - крупнейшей пересыльной тюрьмы России.
Из СИЗО в тот вечер возвращался около 21.00 вместе с сыном Леонидом, которого взял на работу в тюрьму и приехавшим в гости племянником. Парни свернули в магазин - кое-что прикупить к ужину в мужской кампании. Потому из лифта на пятом этаже полковник в форме вышел один, с ключами в руке. Тут его и ждали...Четыре пули в сердце, две в голову. Голову упавшего еще какое-то время "жевали" дверцы лифта. Кто знает, может, Бородины по-гибли бы все втроем, если б шли вместе…Сын оказался на месте трагедии одним из первых, бросился к отцу и все повторял: "Не правда, папа..."
Случай беспрецендентный в истории пенитенциарной системы , поскольку по воров-ским понятиям трогать "Хозяина" считалось не достойным. Этим самым криминальные нормы как бы закрепляли компромисс: нельзя трогать, потому что на его место все равно кто-то при-дет. Опыт прошлых лет научил: для зэков "наезды" на руководство чреваты усилением режи-ма, а то и силовыми воздействиями. Зверя лучше не будить. Потому знающие люди предпола-гали, что наглое убийство совершили современные "отморозки".
Конечно, на ноги были поднята вся милиция. Видели двух парней в черных куртках, выбегавшими из подъезда и белую "шестерку", удиравшую в сторону Самары.
Все в общем-то сходились во мнении, что убили, скорее всего, из-за наркотиков. Точ-нее, из-за их отсутствия. Бородин сумел полностью перекрыть их доступ в тюрьму, увольнял за подобную провинность без разговоров. Почти половина сотрудников вынуждена была уйти. Заметим попутно: с работой в провинциальной Сызрани не густо и любая должность "при тюрьме" уже давно стала престижной: есть даже очередь желающих устроиться. Раньше народ теплыми местами считал разные там базы, сейчас пустующие. А в тюрьме и сытно, и тепло, а уж если сумеешь оказать услугу, передать что с воли или на волю, в накладе не останешься. Скудное жалованье контролера в любой день можно прирастить.
Бородина бросили, в общем-то, "на прорыв", в управлении знали: нужен сильный ли-дер, обстановка в СИЗО - хуже некуда…
Об этом говорили его коллеги-начальники колоний на поминках. После общих поми-нок в одном из самых больших залов города, начальники поехали в одну из колоний – пого-ворить в своем кругу. Конечно, клялись помнить и остаться верными этой памяти. Вспомина-ли недобрым словом предшественника Бородина, допустившего весь этот беспредел.
Не знаю, как в других губерниях, (где, говорят, зэки голодают и сидят без работы), в Самарской на-чальники тюрем и колоний сплошь весьма колоритные и даже внешне мощные мужики. Умеет нынешний гла-ва ведомства генерал Виктор Сазонов ковать кадры – этого у него не отнять, ГУИН в масштабах России твердо считается лучшим уже многие годы. Прежде всего потому, что зэки не бузят, сыты, сносно обеспечены работой. А ведь это заслуга именно командиров, коллег Бородина. Нынешних менеджеров-коммерсантов любой из них заткнет за пояс: научились крутиться "в рыночных условиях", при этом оставаясь по сути людьми государст-венными.
Цеха колоний, ориентированные на "оборонку", обрели новую жизнь. Теперь там молют муку, делают сою, лепят керамику, плитку, строгают мебель, куют решетки, ремонтируют авто – всего не перечесть, вплоть до выращивания грибов вешенок. Самарские начальники, учась друг у друга, сумели достучаться до фирмачей, объяснить им выгоду вложений в производство за решеткой.
Ну а где производство, есть сотни возможностей что-то наварить и т.п. Потому после смерти Бородина искали целенаправленно в этом направлении. Версию по деньгам отрабаты-вали первой – что и с кем мог не поделить. Следствие, многочисленные ревизии, как ни стара-лись, ничего достойного внимания не нашли. В смысле финансовых махинаций, расходования выделенных средств, каких-либо сделок. Ну, может, помешал какой-то сделке? Тоже нет.
Насколько я понимаю сейчас, для коллег Бородина уже в день похорон не стояло во-проса по его причастности к каким-либо махинациям. Тюремная система довольна закрыта, работающие в ней знают друг друга хорошо, в курсе забот и контактов. Коллеги, разными сло-вами но, похоже, сходились в одном: причина в личности самого Евгения Николаевича, в том, как он воспринимал жизнь. Его ужасная смерть заставила их всех говорить о негласных пра-вилах и нормах их службы. "Давайте всех(заключенных) запрессуем так, чтоб мало не показа-лось" – предлагали одни. Другие тут же останавливали – не дело опускаться до их уровня. Принимать вызов. Наша цель – найти виновных и мы это можем.
Чтобы понять, кому помешал полковник, надо вспомнить, "каким он парнем был".

2.Бородин
Не раз, услышав мою фамилию, собеседники (особенно из системы ГУИН) замолкали, приглядываясь. Я уже знала что к чему, опережала вопрос: нет, Бородин мне не родственник. Спрашивала, что за человек? Интересно ведь, однофамилец занимал высокую должность – за-местителя начальника ГУИН Самарской губернии по режиму. Отзывы сводились к одному – очень суров, на работе просто зверь, не дай Бог побывать у него "на ковре". В учреждениях УИН, если знали, что проверять будет зам по режиму готовились загодя и особенно тщательно. Он ничего не спустит, все заметит, а уж спросит!.. Безжалостен к подчиненным. Знакомиться после таких отзывов не хотелось, да и нужды особой не было.
Потом удивилась неожиданному на первый взгляд ходу – из замов областного управ-ления да в начальники тюрьмы. Причем даже не в областном центре, а в глубинке, в Сызрани. "Неужели однофамилец проштрафился?". Знающие люди объяснили – совсем не обязательно. Работа в аппарате УИН не считается более перспективной как в карьерном плане, так и в пла-не престижа! Такое это ведомство – человек проверяется "землей". Толковый начальник коло-нии в табеле о рангах стоит наравне с главой ГУИНа, практически любой способен заменить генерала. Не говоря уж о его замах. Начальники отделов аппарата почитают за честь попасть на работу замом в любую самую отдаленную зону.
Однажды мы оказались с Бородиным за одним столом после какого-то уиновского ме-роприятия, за чаепитием. Евгений Николаевич сказал, что его тоже замучили вопросами кем ему приходится журналистка с такой же фамилией. Вопреки ожиданиям, сложившемуся заоч-но образу, в общении был интересен и приятен, совсем не страшен. Видный коренастый муж-чина в расцвете лет. В ответ на очередную чью-то шутку про одинаковые фамилии обратилась к полковнику: "Евгений Николаевич, а что, представляете, мы можем селиться в один номер в гостинице…" Бородин смутился, мало того, покраснел, по натянутой улыбке я поняла, что сморозила глупость. Еще пару раз встречались в гуиновских коридорах – он приглашал в СИ-ЗО ( в то время полковник ушел из аппарата ГУИН начальником следственного изолятора в Сызрани), я искренне обещала приехать, да так не успела.
В роду Бородиных все долгожители - его смерть суждено было пережить отцу и матери. Отец, Николай Прокофьевич, только после похорон сына, в возрасте 79 лет, ушел с работы – преподавал историю экономики. Ранен под Кенигсбергом, встретил победу на японском фрон-те. Гибель сына пережил очень тяжело, попал в больницу с сердцем. Мама была медсестрой.
Женя с детства мечтал о море - ездил поступать в Ленинград, но не прошел по конкур-су. Поработал на авиазаводе и ущел в армию. Вернулся в 1974 - с этого времени началась его служба в системе МВД. Младшим инспектором уголовного розыска по борьбе с карманными кражами. Неожиданный выбор сугубо штатским родителям объяснил просто: работа в мили-ции - это возможность бороться за справедливость, вот и школьный друг Сашка Гусев там ра-ботает. В 1976-ом Евгений впервые соприкоснулся с исправительной системой - стал началь-ником отряда, потом инспектором оперчасти ИТК-поселения.
В 1978 поступил в Киевскую высшую школу МВД, где готовили, как известно, оперсостав. Закончил практически на отлично, получал предложение остаться в Киеве, в аспирантуре. Отказался: "Я прежде всего практический работник".
В Самаре ему доверили запущенный участок - Волжскую воспитательно-трудовую колонию предстоя-ло "ставить" практически с нуля. Продукты разворовывались, работы не было. За три года открыл в учреждении школу, наладил производство, пошла прибыль, подростки получали полноценное питание...Дети звали его не иначе как "дядя Женя". Это только со стороны может показаться, будто наладить жизнь в зоне просто. На деле же надо быть и политиком, чтоб уметь ладить с местными властями, он них зависит многие – от льгот до кон-цертов, хозяйственником – чтоб обеспечивать зону питанием, одеждой, ремонтировать помещения и строить новые, производственником – налаживать связи с возможными партнерами, обеспечивать цеха сырьем, психо-логом – чтоб руководить большим коллективом, ибо у работников тоже есть семьи, разводы, дети, дачи… Ну и воспитателем, само собой.
Дядя Женя споро перешел в разряд способных руководителей и в 1984 году ему доверили возглавить взрослую зону. Потом не раз бросали на прорыв в учреждения, где по каким-либо причинам работа оказывалась разваленной.
Так и с Сызранским СИЗО. Там почти свободно имели хождение наркотики, спиртное, учреждение утопало в грязи.
Для переезда в Сызрань были и личные мотивы - за все годы службы Бородин не полу-чил жилья, жил в отдельной квартире с женой (тоже служащей ГУИНа) и сыном только благо-даря отцу-фронтовику. Коллеги догадывались, что в семье у Бородиных не все ладится. Заме-чали, что домой явно не спешит. Матери, сердцем чувствовавшей нелады, терзавшейся из-за обстановки в его семье, как-то объяснил: "Пойми, мама, нет тепла в доме, вот у вас с папой я дома".Сам себе все покупал, стирал, и даже готовил. Но сына любил, очень гордился, когда тот надел форму.. Даже скупой на слова Николай Прокофьевич, и тот вымолвил:"Не такой должна быть атмосфера в семье чекиста". Чекистом он сына сразу стал называть, любовно-ласково, когда тот надел погоны. .В этом смысле Сызрань давала выход - мол, попробуем жить с женой отдельно, посмотрим.
В Сызрани полковник впервые взялся строить дачу. "Представляете, рассказывал отцу с матерью, как красиво будет, когда рябинки под окном подрастут?" Злопыхатели, а недругов среди уволенных сотрудников хватало, слухи распускали по поводу строительства, чуть не за счет учреждения строит. Евгений очень огорчался, рассказывая об этом родителям, на каждый кирпичик, говорил, бумагу храню, чтоб никто не упрекнул.
Как в Сызрань уехал - звонил отцу и маме каждую неделю,забегал хоть на пять минут, когда на совешания приезжал. Незадолго перед убийством позвонил. Мать спросила - что гру-стный? Ответил, что ужасно соскучился. Запомни,говорит, приеду в четверг. А в среду его привезли в гробу.
Каким сыном был -все соседи завидовали.Не поцеловав мать, не уходил.Уходя в ар-мию,наказал друзьям защищать сестру - погодками с ней росли. Утром обязательно делал за-рядку, а размявшись, начинал петь - по куплету хотя бы, из русских романсов. В кампании всегда становился тамадой - с ним никто не скучал. За все годы службы только раз уговорили его родители поехать полечить грязями на местном курорте позвоночник.Через неделю в коло-нии случилась авария на котельной и Бородин все бросил. Успокаивал близких - вот выйду на пенсию....А на пенсию думал пойти как сын "остепенится". Парень у него, по отзывам коллег, что надо, продолжает дело отца.
Нет ничего удивительного в том, что в Сызрани у него появилась женщина. Друзья вспоминают, что в ее обществе впервые увидели Бородина совершенно другим – мягким, расслабленным, никуда не спешашим. И уж чего вовсе не бывало раньше – прилюдно обнимавшимся. Он был счастлив, признавался в этом своем со-стоянии матери. Она видела новую пассию мимолетом, когда та приезжала с Евгением к ним в гости. Мать ни-чего не говорила, хоть и не была в восторге: лишь бы Жене хорошо было. Потом опять переживала, поскольку сын однажды, не вдаваясь в подробности, сказал, что, наверное, Ольга все же не та женщина…"Все под себя"-главный ее девиз.
Бывают мужчины, которым с женщинами патологически "не везет". Не умеют, не разбираются катего-рически. И попадают из огня да в полымя. То выбирают одну страшнее другой, то коварнее. Это уж рок такой. Первая жена Бородина была товаровед, в ГУИН занималась по торговой части, и вторая торговка. Но не только это их роднило…
Через полгода после смерти Евгения сызранская сожительница подала на его сына в суд. Пока родня оплакивала потерю она вывезла из квартиры наиболее ценные вещи. После попыталась отсудить, что осталось. Продавщица уверяла в иске, что покупала коврики в ванну, утюг, гладильную доску, постельное белье и прочее. Всего ее претензии распространились на товары стоимостью 15 миллионов старых рублей. "Что же, выходит, Женя сам вообще не зарабатывал? - горевала его мама, - неужели "аккуратист" Женя, каждое утро наглаживаю-щий рубашки и брюки, стал бы ждать, пока кто-то купит ему утюг?" Вспоминает: он рассказывал о каждой по-купке в свою первую отдельную квартиру.
На вещи, утверждала торговка, у нее имеются товарные чеки. Хотела и дачу недостро-енную отобрать – мол, каждый кирпичик ею куплен. Вот тут и пошли в ход хранимые Бороди-ным счета.
Квартира, к слову, отошла государству, поскольку прописан в ней был один погибший. ГУИН боролись, хотели оставить сыну, да ничего не вышло.

3. Версии
Поиски негатива в СИЗО поломали карьеру всех замов Бородина – стало известно, что при строительстве дач использовался труд арестованных, а некоторые переданные братвой с воли вещи обнаружились у сотрудников. Эта история совпала с громким скандалом в самар-ском УВД – тогдашний начальник чуть ли не делом чести считал задачу устранения одного из замом, как раз руководителя УИН, которое тогда еще входило в МВД. В поисках компромата на главу УИНа пытались разыграть карту Бородина. Очень высокие милицейские чины и мне лично, и, видимо другим людям, прямо говорили, что полковника "заказали" из аппарата Управления, потому как он много знал и отказывался принимать участие в общих делишках. Оттого, мол, его и в Сызрань сослали. "И мы это докажем, вот увидите!". Но доказательств этой версии так не добыли, в знак протеста начальник УВД написал рапорт на увольнение, а начальник УИН отделался сердечным кризисом.
В то время мне довелось разговаривать с одним авторитетом. На вопрос "За что?" он ответил: "Бородин не признавал наших понятий. Пацанов в камерах пыток уродовали". Я, че-стно скажу, и не очень поняла, о чем это, и не очень поверила. Как-то не укладывалось в голо-ве…Тем более на слуху тогда были другие версии.
Для того, чтобы далекие от тюремной темы читатели "ЛГ" смогли понять "про поня-тия", стоит остановиться на этом несколько подробнее. Несколько лет назад страна содругну-лась, узнав о событиях в Бутырской тюрьме. Именитые воры в законе смогли навестить то-мившихся в камерах своих друзей. При этом не с пустыми руками – закуска из ресторанов, шнапс высшего сорта и вроде бы даже сговорчивые девицы. Писали об особых условиях, в ка-ких находились некоторые арестованные – с телевизорами, холодильниками, мобильными те-лефонами. Практически весь состав сотрудников Бутырок лишился своих теплых мест: тюрем-ный банкет накрыли рубоповцы.
Бородина досталась уникальная в своем роде тюрьма – пересыльная. Где останавлива-ются и переформировываются этапы во все концы матушки России. Не случайно такая тюрьма есть именно в Сызрани – важном железнодорожном узле, где пересекаются многие ветки до-роги. При этом появился острог здесь первым в губернии, сто лет назад. С тех пор тюрьма не раз надстраивалась и достраивалась, но все равно основу ее составляют стены, заложенные еще при царской России. Я могу сравнивать с несколькими тюрьмами в Поволжье, где мне дово-дилось бывать по работе: мрачнее сызранской не видела. Сводчатые потолки, узкие окна, ко-ридоры…Мне кажется, даже если белить ее изнутри еженедельно, черные стены дадут свой угнетающий колор.
Столетняя тюрьма, кажется, пропитана духом мерзости и человеческих пороков обитавших здесь, а ра-дость ее жители испытывали, не сомневайтесь, куда реже любых других чувств. Опять же пересылка всегда яв-лялась пунктом получения новостей воровского мира и воры здесь завсегда правили бал. Что это значит?
В камере вор может обеспечить себе достойные условия сам. Но кроме того как-то так выходило, что попадал "законник" невольно в менее населенные и более солнечные камеры, его никогда не отправляли в штрафизолятор( на языке колоний – ШИЗО), он без проблем получал передачки, мог позволить себе вообще полежать в "больничке". Коронованные воры сегодня сами редко попадают на нары, но нежно опекают моло-дую поросль, верно идущую по их стопам. В более чем полумиллионном Тольятти тюрьма все еще строится – потому тамошние бандиты давят нары тоже в Сызрани. А это по большей части крутизна на крутизне.
Как профессионалу Бородину не составило большого труда вычислить среди подчи-ненных тех, кто проносит наркотики и водку. Но он пошел дальше – перестал учитывать во-ровские регалии, а если авторитеты возникали, без терзаний определял их в ШИЗО. Мне рас-сказывали такой случай: кавказцы привезли в тюрьму корзины апельсинов для определенной публики, устроили скандал в тюремном дворе, поскольку передачу не брали. Позвали Бороди-на. Все кончилось тем, что полковник опрокинул коробки, еще и попинав – апельсины разле-телись по всему двору, а гостей выпроводили. Поднимать же с полу в зоне ничего нельзя – зэк сразу переходит в категорию опущенных. Да никто и не стал – подмели и выбросили…
4.Курсаки
Когда на поминках товарищи по оружию убитого полковника поднимали горькие тос-ты и размышляли, как им теперь быть, в камере Самарского СИЗО был жестоко избит один из лидеров самарской ОПГ Александр Курсаков, что дало старт еще одному громкому скандалу. Адвокаты Курсака заявили: Александр избит лично начальником СИЗО и замом начальника ГУИН по режиму, требовавших сознаться в заказе Бородина.
…Бригаду братья Курсаковы сколотили в начале 90-ых, считались самой «отморожен-ной» ОПГ. У них даже рядовые «торпеды» ежечасно ходили при оружии. При этом жили бра-тья в самом центре, а подконтрольные кафе и рестораны располагались вообще через дорогу от местного Белого Дома. Им приписывали контроль над наркорынком, несколькими автоторго-выми фирмами и фирмами, торговавшими нефтью, имели дела с банками – чем могут похва-литься немногие ОПГ. Бригаду уважали воры: "правильные пацаны" исправно платили в об-щак, хотя сами до того судимы не были.
Курсаков брали с поличным, на "стрелке".
На землю уложили 21 вооруженного до зубов головореза. Все это заснято на видеопленку. Мне дове-лось посмотреть кино без купюр. Не умолкая матерился и грозился всех перестрелять младшенький. Мужики пыхтели и ерзали по земле, намереваясь скинуть оружие и у Александра оно почти уже выпало из широких карманов шорт. Это заметили и подвели свидетелей и эксперта (девчонку, к слову), чтоб зафиксировать, пока не поздно. Александр брызгал слюной: «А ты его (пистолет ПМ) еще оближи!»
Уголовное дело возбуждалось по статье бандитизм, вменялось братьям и вымогательство, и похище-ние людей, и разборки с жертвами. Как водится, свидетели и потерпевшие кто на следствии, кто на суде, но все стали страдать забывчивостью и невнятной речью. Через год с небольшим из-под ареста чудесным образом ос-вободился старший брат. Меру пресечения изменила прокуратура, но - шестерым его коллегам. Как-то так вы-шло, что на листе осталось свободное место и неведомо кем туда вписали имя Курсака-старшего.
Уже тогда осведомленные люди предполагали, что дело будет развалено. Для того Курсаков и вышел – чтоб обеспечить под освобождение финансовую базу. На них работали самые дорогие адвокаты, Курсаки люби-ли указать на высокое покровительство в разных этажах власти.
Есть информация о том, что вор в законе Гиви Колымский, один из смотрящих за об-ластью, тогда был принят генералом УВД – просил перевести братьев в достойные усло-вия…Об этом же он говорил и с Бородиным, но тот, как рассказывают, выставил его из каби-нета, заявив, что никаких привилегий для воров и авторитетов не будет. Запомните этот эпи-зод, мы к нему еще вернемся – он, как оказалось, стал ключевым к разгадке преступления.
Дело в том, что вскоре после ареста на администрацию Самарского СИЗО, где они со-держались, началось беспрецендентное давление. Тогда братьев развели – одного отправили вообще за пределы губернии, другого в Сызрань. Перед покушением в криминальной среде Сызрани открыто говорили, что Хозяина (так на жаргоне именуется начальник) замочат. Кур-саки Бородину постоянно угрожали и он за неделю до беды написал о том специальный ра-порт. Меры по нему приняли быстро – Курсака вернули в Самарское СИЗО. Но киллер уже был в теме…
В день убийства полковника Курсака приглашал для беседы замначальника ГУИНа. В день погребения на голову его надели наволочку и били несколько часов, привязав за руки и ноги в позе "ласточки". Кончили истязать только когда перестал подавать признаки жизни. В тюремной больнице оказали первую помощь , но из-за низкого давления и отсутствия пульса отправили в реанимацию горбольницы. Там врачи двое суток боролись за его жизнь. По этому факту уголовное дело прекратили за неустановлением избивавших…
Первый суд начинался в атмосфере психоза – охрана обыскивала зал заседаний, входя-щих обыскивали металлоискателями. Но суд отправил дело на дополнительное расследование, после чего обвинение в бандитизме сняли. Второе слушание состоялось в районном суде, где братьям за незаконное ношение оружия таки дали срок, какой они фактически провели под арестом, освободив в зале суда.
Прожил на воле Александр Курсаков недолго – летом 2000 года его расстреляли на по-роге своего дома. Преступление не раскрыто.

5. Живаев
Суд признал исполнителем убийства Бородина ростовчанина Владимира Живаева 1970 г.р..В Сызрани он узнал дом,указал подъезд и площадку, где совершилась расправа и указал некоторые детали,которые мог знать только он.
На счету его,к слову,семь трупов,из них два явно заказных где-то в Сибири.Живаев рассказывает - действовал спонтанно,поднялся на пятый этаж помочиться(Лифт работал толь-ко до этого этажа),но тут вышел Бородин, оскорбил его и даже ударил.Живаев не сдержался и выхватил пистолет...
…Самое неожиданное, что задержали Живаева в Самаре, 1 января 1998 года – не захо-тел рассчитаться с водителем такси. Патруль дебошира доставил в ближайший околоток. Про-верили на всякий случай документы - выяснили, объявлен в федеральный розыск в Росто-ве.Туда и отправили.В стенах тамошнего УБОП Живаев принялся хвалиться своими сызран-скими приключениями: еще бы, завалил самого "Хозяина".Впрочем, о том же он уже погова-ривал в блат-кампаниях в Самаре .
Живаев осужден по делу, о котором много писали – знаменитая ростовская банда Ященко. Эпизод с Бородиным расценен судом как злостное хулиганство, поскольку полковник умер не сразу, в больнице. Всего киллеру предстоит провести в заключении 26 лет.
Следствию по делу Бородина везло необычайно - киллер сам пробалтывается, потом сознается, потом все показывает на видео. Не прошло и полгода. Но вот люди знающие все равно сомневаются - уж очень все гладко, такое впечатление, что кому-то очень надо, чтоб трагедия эта считалась раскрытой. Чем не идеальна кандидатура Живаева?Ему терять уже нечего, плюс - минус один труп. В уголовной среде такие примеры из-вестны."Взял на себя " и тебя не забудут…
В блокноте Живаева обнаружены телефоны воров в законе Дудуки(Гиви Парцхаладзе) и Гиви Колым-ского или Колымы(Гиви Джужейшвили), живущих под Тольятти. Колымский, как выясняется, не раз был у Бородина на приеме, пытался убедить того следовать неписаным правилам воровского мира, особенно когда дело касается воров и авторитетов. По понятиям криминала Евгений Николаевич вел себя беспредельно. На-звал Гиви страшно оскорбительным для пахана словом…Все это вместе и позволило Колыме по всем воров-ским правилам заказать Бородина. По крайней мере о том говорит оперативная информация, доказать же ниче-го не удалось. На показательную расправу с Хозяиным воры дали добро и послали киллера из Ростова.

5. Гиви
После гибели Бородина, повергшей всю губернию в шок, оба Гиви нырнули на самое дно. Спустя семь месяцев вдруг убили Дудуку – киллер приехал расстреливать Гиви … на ве-лосипеде. На нем пытался и уехать, но, сопровождаем возбужденными расправой местными пацанами, попал в руки правоохранителей.
Им оказался Ваграм Мазгамян, живший в Тольятти по чужому паспорту. Потерянному, к слову, опять же в Ростове. Мазгамян сумел убедить суд, что убил вора в законе из личной не-приязни, за что получил 14 лет. К судье перед процессом приходил Гиви Колымский, к слову, самый старый из местных воров – 68 лет. Интересовался, не назвал ли убийца заказчика? "Ну, пусть едет в зону, там его место"- слова эти звучали зловеще и знатоки утверждали, что убийца законника долго в зоне не протянет. Но он жив-здоров и по сей день. Намерен добиваться со-кращения срока. За бытовуху могут и скостить…
Прошел еще год и в мае 2000-го расстреляли Колыму. Тут же возникла красивая легенда, что некто расправился с заказчиками убийства Бородина. А в том, что заказ шел от этих воров, осведомленные источники не сомневаются.
Увы, все оказалось сермяжной бандитской прозой. Киллера на велосипеде к Дудуке при-слал…Гиви Колымский. После успешного устранения Бородина у старика вскружилась голова и он, всю жизнь проживший по понятиям, впервые грубо нарушил заповеди. Это очень про-стая история. Молодой и рьяный Дудука рвался к власти в регионе, мешал старому Гиви.
Воровской мир узнал о сотворимом Колымой беспределе. В апреле 2000 года воровская сходка в Астрахани приговорила Гиви. По их правилам, приговоренного ставят в известность. Не знаю, как было на этот раз, но Гиви мог догадаться уже потому, что его враз покинули те-лохранители…
Как считают оперативники, Дудука к заказу на Бородина не причастен. Все сошлось на Гиви Колымском. Вот и Живаев не для протокола это подтверждает. Не мог старый вор про-стить начальнику пересылки неласковый прием и забвение всех воровских норм. Последней каплей, предопределившей заказное убийство, стало водворение в штрафной изолятор Курсака – правильного пацана. Криминал показал власти, кто в зоне хозяин.
+++++++++
И здесь опять необходимо отступление специально для далеких от тюремной прозы читателей "ЛГ". Оговорюсь сразу -–коснемся мы темы неподъемной, разрешение которой во-обще вряд ли возможно. Бородин своей гибелью сдернул завесу умолчания с этого вопроса вопросов. Поправ "понятия" и поплатившись за это.
Есть такое понятие – "красная зона". На жаргоне сие означает колонию, где власть явно держит адми-нистрация. Но, бывает, граждане начальники в приватном разговоре могут козырнуть: бандиты признают мое учреждение красным! В глазах собеседника это беспроигрышно повышает их вес. В официальных критериях отчетности такого понятия, естественно, нет – начальника хвалят или ругают за побеги, за допущенные убийст-ва среди контингента, за много чего еще. Братва, судя по всему, в понятие "красная зона" вкладывает совсем иное, чем вертухаи. Недавно разговаривала с одним смотрящим в зоне, с его согласия. Перед этим слышала, будто по этой колонии воры специальную сходку проводили из-за ее "красноты". Смотрящий опроверг: Сапог (нынешний смотрящий за губернией) не приезжал бы сюда, если б так было. Если у где красные зоны, так в Пензе, скажем.
Речь в таких случаях идет скорее всего о компромиссе, который хочется назвать разумным. Админи-страция имеет возможность рапортовать – в зоне все в норме,а смотрящий - вершить свои дела. Он, к слову, посетовал, что работы очень много – разводить, судить приходится денно и нощно. Живущие по понятиям ста-раются не переходить определенных границ, администрация на что-то, возможно, закрывает глаза. Понятия, воровские законы складывались веками, много в них нелепого и несуразного, условного, но нет такой силы, чтоб перечеркнула их раз и навсегда. В публикациях сегодня можно узнать о некоторых нравах зоны, но никто не пытался определить уровень влияния "понятий" на ее жизнь, их силу, живучесть.
…Все в этом деле уникально. Начиная с личности самого Бородина, редкого по нынеш-ним временам человека. Воспитанного и жившего по строгим внутренним законам – верность слову, долгу. Это для него не пустые слова, в этом был весь его мир. Без отпусков и личной жизни. Он, как я понимаю, верил, что именно этого ждет от него общество, государство. Но после сорока, как и любого мужчину, стал мучить вопрос – жизнь-то проходит. А что сделал? Даже квартиры не заимел…Компромиссы ему всегда давались с трудом. Потому он повернул сразу, резко, как только и умел. Стал хозяином тюрьмы и своей судьбы. Ведь не дилетант был – знал тюремные законы. Но, начав в Сызрани жизнь как бы сызнова, он в какой-то момент решил – надоело! Бояться, подыгрывать их глупым правилам. Сказал: хватит!
Редкий случай – но киллера поймали и осудили. Вряд ли он выйдет на свободу в скором времени. И еще более невероятно, что и заказчики наказаны. Жизни обоих Гиви и Курсака оборвали такие же, как Живаев, наемники. И нет уже проку гадать – Божий ли это суд или земной…
Людмила БОРОДИНА Самарская область
Tags: криминальное чтиво
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments